Осада: Первый архангел

Сериал «Осада: Первый архангел» — так вот, это кино, где начинается все как будто с великой миссии, а заканчивается как с бюрократической каруселью, только с ангелами, дымом и очень уверенной актерской мимикой.
Итак, ну и вот, фильм разворачивается вокруг идеи осады, но не той романтичной, где герой красиво держит оборону, а той, где планы рушатся с частотой будильника, а решения принимаются так, как будто их печатали на салфетке в последний момент. Так вот, главный конфликт строится вокруг противостояния сил, которые называют себя порядком и долгом, ну и конечно противоположностью им, и все это подается с таким пафосом, что он уже через пять минут становится похож на театральный реквизит, который специально сделали слишком большим. Вот, атмосфера там плотная, давящая: коридоры, силуэты, разрывы тишины, и везде ощущение, что ты не зритель, а участник какого то учебного кошмара по выживанию. При этом вот, кино не просто про стрельбу и тревогу, оно еще и про то, как люди пытаются выглядеть важными, когда у них в голове один хаос и два сомнения. Ну и так вот, у них появляются символы, обряды, назидания, и каждый раз они звучат так, словно написаны под копирку, только вместо бумаги у нас мифология. Итак, архангельская тема подается как грандиозная декорация, где герои то вдохновляются, то сомневаются, то внезапно меняют позицию, как будто у сценария закончились черновики. Вот так, гротеск работает на полную: лица, жесты, перекосы логики, гипербола и комедия ошибок, где пафос постоянно спотыкается об банальную человеческую слабость. Так вот, диалоги иногда звучат как спор двух чиновников, один из которых верит в судьбу, а второй верит в отчеты, и оба говорят одинаково торжественно. Кроме того, вот, визуальная сторона подчеркивает осаду через мрачные тона, динамику напряжения и ощущение, что пространство сжимается вокруг персонажей, хотя по плану должно расширяться. Итак, экшн там не просто набор кадров: он служит аргументом, но аргументом кривым, как плакат на стене, который висит вверх ногами и делает вид, что так и задумано. Ну и так вот, в центре всего стоит идея первого архангела как мифа, который пытаются сделать инструментом управления, и это, между нами, выглядит смешно, потому что миф всегда сопротивляется инструкциям. Так вот, сюжет держит зрителя на качелях ожиданий, где повороты происходят то резко, то слишком нарочито, и от этого становится ясно, что интрига это не тайна, а прием. Вот, в итоге фильм превращает осаду в спектакль, где каждый жест как будто оправдывает собственную значимость, ну и конечно скрывает страх. Итак, смотреть можно по разному, но обычно выходит одинаково: либо смеешься над серьезностью, либо сочувствуешь тому, как много пафоса уходит в песок. Так вот, вот такая картина, гримасничающая судьба, где Первый архангел вроде бы ведет, но больше напоминает дирижера, который дирижирует не оркестром, а очередной очередью проблем.
Итак, ну и вот, если подводить итог, то это фильм, где смысл то и дело пытаются упаковать в высокий слог, но упаковка трещит, а содержимое вываливается комичным образом, и именно в этом его честность. Так вот, героизм там звучит громко, но поступки иногда выглядят мелко, а когда миф сталкивается с реальностью, выходит не трагедия, а карикатура на величие. Ну и так вот, осада в этом кино это не только стены и угрозы, а еще и психологическая давилка, от которой персонажи делают вид, что они каменные, хотя внутри у них дрожит все. Вот, гротеск работает как фонарь, который высвечивает лицемерие и суетную дисциплину, так что даже архангельская атрибутика превращается в предмет спора. Итак, так вот, концовка не столько ставит точку, сколько оставляет чувство, что кто то перепутал сценарий с наставлением, и теперь мир пытается жить по бумажке, которая промокла. Так вот, ну и вот, остае тся смех сквозь напряжение: не потому что все несерьезно, а потому что слишком серьезное постоянно показывает зубы.